Голос II

Ну, что ж ты, — привяжи
себя покрепче к мачте.
По водам виражи
накручивая, плачьте,
Сирены. — Он плевать
хотел на ваши вопли
(и бюсты), в душу мать,
чтоб все вы тут утопли.

Ну, что же ты, — залей
горячим воском уши,
чтоб песен канаре-
ек водяных не слушать.

Но им не заглушить
мучительный и дикий,
до дна твоей души
проникший, голос тихий.

© Кира Черкавская, 29 февраля 2012

Голос I

Привяжи себя к мачте,
залей уши воском,
зажмурь глаза,
закуси губу.
И увидишь под веками
синие сполохи;
во рту почувствуешь
привкус ржавчины;
грудь сдавит так,
что покажется,
будто рёбра трещат,
и ломаются.
Но он не утихнет,
останется
с тобой,
как далёкая музыка.
Будешь бредить им
до скончанья дней.
Ни инфернальный,
ни ангельский:
человеческих связок
дрожание.
Ни повторить,
ни избавиться.
Ни к чему тебе страдивариус.

© Кира Черкавская, 27—29 февраля 2012

Реплика. № 13

...а у меня такое чувство, будто
мой самый близкий... главный человек
не умер, нет. — Уехал навсегда.
Туда, откуда — ни звонков, ни писем.

Туда ни самолётом не добраться,
ни на машине времени. — Никак.
Оттуда все другие шлют известья:
о том, о сём... о нём. Но — без — него...

© Кира Черкавская, 25 февраля 2012

Реплика. № 11

Если бы только знал, как тоскливо здесь зимою.
Если бы ты только знал, — как тоскливо здесь.
Если бы. Хоть что-нибудь. Мог. Ты. Чувствовать., Мой ангел.
Если б ты умел любить, — ты б не смог дышать.

© Кира Черкавская, февраль 2012

* * *

Я играю эту музыку и вижу твоё лицо.
Приложи морскую раковину к уху, — услышишь море.
Нет, его там нет. Но в мире масок, иллюзий и боли
я играю в эту музыку. И вижу — твоё лицо.

© Кира Черкавская, февраль 2012

***

Оставить все желанья. Замереть —
в покое, в равновесии — меж небом
декабрьским и землёю, ждущей снега.
Открыть все окна, двери отпереть…
Открыть все окна… Отпереть все двери…
Вне времени начала и конца.
Без страха… без… без тени недоверья…
Без недо-верья к замыслу Творца.

© Кира Черкавская, декабрь 2011.

Реплика. № 11

Так и прожить, не прийдясь по нутру, ко двору.
Как воробей на морозном декабрьском ветру...

© Кира Черкавская, декабрь 2010.

Симор: Послесловие

«If you can’t, or won’t think of Seymour, then you go right ahead
and call in some ignorant psychoanalyst...» J.D. Salinger: «Zooey»

Решили, что больна его душа
(не веря, впрочем, в душу ни шиша).
И нежную Психею залучили
в Бедлам...
Не вылечили.
Залечили

© Кира Черкавская, ноябрь 2010.

Diagnosis

Утром шёл снег. Hакануне
долгой зимы. Мы одни. Я,
слов не растративши втуне,
слушаю: Шизофрения…

Шорохи. Шелест. Шуршанье
крылышек хрупких, как иней.
Шепчут иные признанья
зевы шершавых Эриний.

Тест на безумие пройден?
Что же, прощай. До свиданья.
Вечное лето Господне
требует веры. И знанья.

© Кира Черкавская, ноябрь 2010.

Реплика. № 10

Так целились, что попадали,
Не в яблочко. Не в глаз, а в бровь.
И сплошь и рядом принимали
Сентиментальность за любовь.

© Кира Черкавская, октябрь 2010.

Летнее

Запах ткани, измученной солнцем,
Растворился в прохладной воде,
По реке добрался до японцев,
И теперь он — везде. И нигде.

© Кира Черкавская, август 2010.

Саншая

Познанье начинается с сомненья.
Сомнение ж — ни знанье, ни незнанье.
И, уж конечно, вовсе не ошибка.
Так глаз на расстояньи неспособен
определить — столб перед ним иль стела.

© Кира Черкавская, 25 июля 2010.

Из «Леса чаньских изречений»

Речь тает на устах.
И мысль, исток свой осознав,
теряет смысл.

© Кира Черкавская, 6 — 8 июля 2010.

***

Одна и та же песенка по-разному звучит:
Идёт ли налегке певец, иль что-то там влачит.
Мотив и ритм, слова и смысл меняются в пути.
Идти и петь, идти и петь, идти и петь, идти…

© Кира Черкавская, начало июля 2010.

Реплика. № 9

На свете счастье есть. И есть любовь и мудрость.
(Покой и воля, впрочем, тоже есть).
Ты не встречал их? Позабыл о встрече?
Но это, право же, не основанье
Считать, что существует только то,
К чему сумел ты лично прикоснуться.

© Кира Черкавская, 25 — 26 июня 2010.

***

Чёрный — цвет безнадежности.
Где ничего не родится.
Синий — безбрежности цвет.
Где невозможного — нет.
Иссиня-чёрное небо
Мне обещает — не знаю
Что. Но под ним ни к чему
Ни притворяться, ни лгать.

© Кира Черкавская, 23 июня 2010.

***

Все люди говорят на разных языках.
И в этом (тоже) суть изгнания из Рая.
Не ожидая зла (преодолев свой страх),
Бредёт свободный раб, тропинки разбирая.

А речь шумит рекой. И звёздами дрожит.
Горбушкою лежит в его худой котомке.
Столетьями он сыт ей. — Нищий Вечный Жид.
Один. Но не бежит. Ни предков, ни потомков.

© Кира Черкавская, июнь 2010.

Реплика. № 8

Вотще явился тебе Ангел-Проводник:
Слова запомнил ты, но понял их превратно.
Не оттого ль любовь темна, невнятна,
Горька… Тому, кто мягок и не вник.

© Кира Черкавская, май — 13 июня 2010.

Реплика. № 7

Не знать годами что к чему.
И вдруг — не вдруг — понять.
Почувствовать. Услышать. Тьму
Прошедших нанизать
Дней на верёвочку судьбы.
Рассыпать. Вновь собрать.
Увидеть: Никакого «бы»
Здесь не было. Сломать
Каркас строенья, чтоб иной
Соорудить приют,
Куда стремишься, как домой.
Где верят, любят, ждут.
Где не боятся ни черта
И ни глагольных рифм.
Где невозможна пустота.
Где жив Инфинитив.
Привет, мой Один, мой Ясон,
И Троя, и Улисс;
Мой Речи Дар, мой Небосклон,
И мой Тетрадный Лист.

© Кира Черкавская, 5 — 6мая 2010.

Выкл. № 2: В темноте

Просто выключи свет.
Посиди в темноте.
Сигарета в руке.
А вторая — в стекле
амальгамном — глазком.
(Зеркало на столе)
Отражение?
— Да.
Повторение?
— Нет.

© Кира Черкавская, апрель — 3 мая 2010.