Рождественское

В обиде тесноты
иду на глубину.
Подгнившие листы
я за собой тяну.

И буковок ряды,
прилипшие к листу,
под зеркалом воды
уходят в темноту.

С другой странички глас-
ных оторвался рой.
И утонувший глаз
их видит над волной.

Они летят, летят
над амальгамой вод,
похожи на утят,
что в тучах видел тот

венецианский дож —
неисцелимый. Иль
тот чех, что в снег и дождь
к затону приходил.

Следить за гладью вод
теперь иных черёд:
всегда найдётся тот,
кто пёрышко найдёт.

© КЧ, декабрь 2008

IN MEMORIAM

Если бы я была твоей собакой,
была твоей собакой — стильной умной таксой,
я бы, конечно, любила жрать какашки
и тухлые объедки подбирать.
Я в нору лезть нисколько б не хотела,
не очень-то хотела на выставки таскаться.
И обходя преграды и запреты,
в постель бы забиралась по ночам.

Короче, я была бы жуткой сукой,
упрямой хитрой сукой. Сердя тебя ужасно,
я на тебя бы смела огрызаться,
а на чужих рычала б только так.
Если бы я была твоей собакой,
была твоей собакой — нам бы пришлось непросто.
И не хочу я быть твоей собакой,
Довольно мне, что я — твоя жена.

5 — 7 декабря 2008
© Кира Черкавская

* * *

(Иосифу Бродскому)

Я всё ещё не верю в пустоту.
Четверг прошёл. И пятница настала.
Двенадцать лет — ого! — как Вас не стало.
И дофига кто клонится к листу.

Средь них и я, признаться. Впрочем, Дантом
себя не ощущаю. Ну, уж нет!
Каким атлантом, квантом, фолиантом
или талантом залатать куплет?

Да ладно, бог с ним. Я же не об этом.
Тогда о чём? Ах, да, — о пустоте,
о времени, о языке поэта,
вещице, лужице, о снеге и воде.

Она мертва. И в этой строчке — боль.
Вода черна, и пахнет снег карболкой.
Там, где Вы нынче, очевидны соль
и смысл любви и смерти. Ну а толку?

Ноябрь, 2008
© Кира Черкавская

ЛИМЕРИКИ (в остервенении от работы)

Саша Пушкин однажды на бале

Повстречал Гончарову Наталью.

И сказал ей: «Ого!

Ты отнюдь ничего!»

И детишек они настрогали.

Раз Есенин слоняясь без толку

С босоногою встретился тёлкой.

Она старше была

И Серёге дала.

Но жалела потом втихомолку.

Маяковский с прекрасною Лилей

Часто вёл себя как простофиля.

Лиля ж скромной была:

Лишь с двоими жила,

Хоть могла обслужить эскадрилью.

Достоевский пристрастьем к рулетке

Был обязан крестьянке-старлетке.

Ах, Полина! Она,

И нежна, и страшна,

Федю трахала редко, но метко

Надышавшись туманов с духами

Блок мечтал о прекрасной, блин, даме.

По соседству нашёл:

Вышло — нехорошо.

Словом, Любочке жизнь испоганил

Белый Блоку однажды за Любу

Навернул основательно в зубы.

Этот дикий скандал

Весь бомонд смаковал:

Дескать, фи, как нелепо и грубо

© Кира Черкавская, 2008, "Гелеос"

Осень

«Она жива еще сегодня, завтра нет»
Пушкин

Нам дарит осень кряду
Неделю светлых дней:
Отменная награда
За длинный шлейф дождей

И провожая лето,
Под солнцем — наконец! —
Блистает лес, одетый
В сомнительный баргец.

И бабочками листья
Кружат перед окном
Им, как собакам, свистнем
Запустим стайку в дом

Они начнут носиться
Над тёплою плитой
Расцветит наши лица
Их отблеск золотой

Их бешеная полька
Нам скрасит эти дни
Не вспоминать бы только,
Что мёртвые они

Сентябрь — декабрь, 2007
© Кира Черкавская, 2007

Апрель

«Не кончается время тревог, но кончаются зимы»
Иосиф Бродский

Скоро снова апрель. Снег сошёл уже с нашей поляны
Солнце прямо над ней — нашей Африкой в центре Москвы
И мартышкам-собакам всё это не кажется странным
Они рады приветствовать время зелёной травы

Всех и было забот: убедиться, что камешек в ямке
ловко спрятанный осенью, в полной сохранности ждёт;
да проверить нору, где под ёлкой у края полянки
в темноте под корнями бесстрашная мышка живёт

Что им суть перемен в толчее на пиру Мнемозины
Что им время тревог, раз закончились вновь холода
Что им прежний апрель, что им прежние вёсны и зимы…
День рождения твой. Скоро. Скоро апрель. Как всегда

25 марта 2007
© Кира Черкавская, 2007
© Журнал «DACHSHUND. ЛЮДИ И ТАКСЫ», [1] Сентябрь 2007 / Autumn 2007

День рожденья. Именины

Было время — собиралась
под забором умереть
Ничего, жива осталась —
Знать, судьба котлеты греть,
наряжаться в бриллианты,
жемчуг, шелк и кружева
Вволю пестовать таланты
примерять на шляпки банты
и изображать ваганта:
«Жизнь по-прежнему права»

Солнце светит по-другому,
Хоть покамест холода
Предвесенняя истома —
Повод вспомнить про года:
Как тянулись, как бежали,
Как тащились, как ползли,
Как неслись, как пролетали,
протекали, мчались, шли…

День рожденья, именины:
в сорок третий раз капель
А года всё мимо, мимо…
— Отчего же мимо? В цель.

Начало марта 2007
© Кира Черкавская

Мы придём

Приходи домой погреться
Не беда, что холода
Твоё место в моём сердце
не остынет никогда

Твоё место в доме нашем
(Halloween здесь круглый год)
ждёт тебя. Ему не страшен
перемен круговорот

Приходи в любом обличьи:
тенью сумеречной, сном,
приходи под щебет птичий
летним утром, зимним днём.

Приходи проведать здешний
мир. И нас. Мы любим, ждём.
И когда-нибудь, конечно,
сами мы — к тебе — придём.

© Кира Черкавская
5 декабря, 2006

Чёрная Вода

Ты приснишься на рассвете:
не утешишь, не простишь,
на вопросы не ответишь,
ничего не объяснишь

За окном пейзаж невзрачный
обещает холода
Неподвижна, непрозрачна
горя черная вода

© Кира Черкавская
25 ноября — 2 декабря, 2006

Наступает зима

Наступает зима. По ночам на асфальте не тает
Мрамор пятнышек снежных, и серое утро пестро.
Лист пожухлый последний над тихим двором пролетает,
Как потерянный осенью Шут из колоды Таро.

Наступает зима. И рука календарик листает
От начала к концу, и обратно, и снова сюда,
Где на всё, что случилось, зачем-то зима наступает.
И на то, чего больше не будет уже никогда,

наступает зима. В изменившемся парка пространстве
Все привычные звуки теперь по-другому слышны.
Но бубенчик звенит с прежней нежностью и постоянством
На ошейнике маленькой таксы среди тишины.

© Кира Черкавская
Октябрь — 6 ноября 2006.
© Журнал «DACHSHUND. ЛЮДИ И ТАКСЫ», [1] Сентябрь 2007 / Autumn 2007

Стансы

Таксятники! Коллеги!
Мы пережили зиму!
Волшебные погоды
об этом так и шепчут,
«народные приметы»
об этом голосят.

Весна пришла!
И таксы
мгновенно обалдели
от буйных ароматов
тухлятины, лежавшей
под снегом с ноября.

И всё вокруг сияет
и счастье обещает,
и всё плывёт, и тает,
и красками играет…
И всё — в дерьме собачьем
и в метках кобелей.
А также — сучек течных,
желающих романов,
на жопу приключений,
подарков, путешествий,
романтики и секса,
свиданий и цветов!

И хочется в кофейне
сидеть (а не работать). —
Сквозь вымытые стёкла
смотреть, как «пешеходы
по лужам неуклюже»…
Эээ… Скачут, — не «бегут».
И автомобилисты,
забившие на мойку,
в заляпанных машинах
по направленью к Центру
(а, может быть, и «к Сванну»)
по Пятницкой ползут.

И хочется за кофе
чудесных понастроить
невероятных планов
на будущее лето,
ничуть не сомневаясь,
что сбудутся они.

И хочется чулочки
надеть взамен колготок,
а с ними — кружевное,
французское… Нет, лучше
с шитьём английским… Впрочем,
Об этом — тет-а-тет…

А кружево, однако, —
«главнейший тренд сезона»,
а белый цвет — ведущий
в коллекциях последних.
И это вдохновляет
на новые свершенья.
Короче, стоит срочно
весенне-летних,
в рюшах, легчайших
и прозрачных
одёжек накупить…

И нужно непременно
скачать на флэшку «POGUES»,
чтоб Shane MacGowan в уши
сипел про грязный город,
про «Грязный Старый Город»,
где встретил он любовь.

18—19 марта 2006
© Кира Черкавская

Doctor L. I: Про Болезнь Собаки и Ветеринарного Врача

Это просто война. Ты в ней просто заложник. — Солдатик.
Нужно выстоять просто. Надо просто дожить до утра.
Командир налету обветшавшее знамя подхватит:
«Без команды не падать! Нам сдаваться ещё не пора».

Мы поверим ему. По-собачьи ему доверяя,
слепо верим в победу. Нам просто иначе — никак.
И впервые не думая, мы ничего не теряем, —
поверяя приказами каждый свой крошечный шаг.

Он подарит тебе день рожденья второй. Отвоюет
твоё право на жизнь. И подарит тебя мне опять.

В мирных буднях о том, кто судьбу тебе дарит вторую,
мой спасённый солдатик, не следует нам забывать.

09.09.2005
© Кира Черкавская
© Журнал «DACHSHUND. ЛЮДИ И ТАКСЫ», [1] Сентябрь 2007 / Autumn 2007

Doctor L. II: Осень

Как сохранить, не забыть эту осень?
Память, как мало ты можешь! Как мало.
Как сделать так, чтоб я не расплескала,
Не растеряла… А после — не стала,
Тихою сапой снимая вопросы,
Что-то домысливать. Время уносит
Всё. — Оставляя провалы и тайны.
Памяти четырёхмерные файлы
Так ненадёжны (Ах, Пруста печенье!:-)
Просто хочу, чтоб со мною осталось
всё, что той осенью с нами случалось. —
Каждая самая малая малость…
Запах желанья и вкус наслажденья

© Кира Черкавская
06.10.2005

Doctor L. III: Тридцать девятый трамвай

Поверить не могу, что вновь пишу,
как дышится, — без всякого напряга
И доверяю жизнь карандашу,
и всё равно, какая есть бумага —
Трамвайный мне талончик подойдёт,
где втиснется созвучий вереница —
Стишок рождается, пока трамвай ползёт
на Юго-Запад чокнутой столицы.

Мне не мешают гул и толкотня, —
свою бы не проехать остановку.
Волшебный Доктор вылечил меня.
Как? — Не скажу. Но очень… Очень ловко

08.10.2005
© Кира Черкавская

Doctor L. IV: «Перенос»

Влюбиться во врача — не штука
Любой, кто в венскую науку
хотя б однажды сунул нос,
надменно скажет: «Перенос!»

Допустим, перенос. — И что же?
Раз на влюблённость так похоже
И я стиховины строчу
Ветеринарному врачу

16.09.2005
© Кира Черкавская

Лизе

Знаешь ли ты, моя радость, что скоро зима?
Знаешь? — Есть осень у лета, у света есть тьма…
Знаешь ли ты, — за банальностью прячется факт —
голый и грубый, галдящий не в лад и не в такт.

Знаешь ли ты, сколько раз мы встречали весну?
Знаешь ли ты заскорузлую мудрость одну:
может и есть там, за радугой, рай золотой, —
Но проверять торопиться не стоит. Постой…

Осень кончается. Скоро — зимы круговерть
Знаешь ли ты, что за жизнью последует смерть?

© Кира Черкавская
13—18 ноября, 2004

Remarque

Книжка из детства: дымок папиросы,
нежно контральто лелеет мотив…
Сердце сжимали сомненья, вопросы
И отпустили, любви уступив

Только остался наивный по-детски
тот — без ответа и смысла — вопрос
Чуть хрипловатый — из книжки немецкой —
голос его нам с тобою принёс

Что нам с тобою вопросы и тайны! —
Звезды сложились и карты легли
правильно. Это отнюдь не случайно
Но «Как же мы жить друг без друга могли?»

© Кира Черкавская
07.10—10.10.2004

Нескладушка-Ода Немецкому Народу

Есть у каждого народа
достиженья. Есть такие
и явления, и вещи,
имена которых — символ
той страны, — откуда родом.

Франция — сыры и вина,
импрессионизм и башня,
ненавистная французам…
А Италия — спагетти,
Чехия — напиток пенный,
Чай — Китай. Россия — спутник,
перестройка и матрёшка….
Этот список можно долго
продолжать. Но суть не в этом.

Пафос этих нескладушек
в том, что у страны тевтонских
рыцарей, собора в Кёльне,
Рейнского, колбас баварских…
Символ есть такой, что право —
«Посильней чем «Фауст» Гёте».

Что за символ это? — ТАКСА!
Друг, охотник и охранник…
«Три во одном»? — Гораздо больше.
Ум и храбрость — не по росту
велики. Мудрец! Добытчик!
Утешитель — в горе. В счастье —
Компаньон. В лесу, и в поле,
на диване или в ринге —
Всюду к месту это чудо
расчудесное. А места
очень мало занимает.
Да и ест совсем немного. —
Этим тоже отличился
ум рачительный немецкий, —
склонный к широте на малой
территории, он создал
Разновидностей немало. —
Девять штук в одной породе! —
По размеру и по шерсти —
выбирай, кто сердцу ближе —
Длинношёрстный Карлик, Гладкий
Кролик, или Жёстик —
хошь — стандарт, а хочешь — миник.
Каждый из девятки — такса!
И окрасов тоже много:
Одноцветные, с подпалом,
Пёстрый-мраморный… И шёрстка
аккуратненько линяет. —
Нет такого, чтобы в шерсти
были все ковры и кресла.
Обучаема, послушна
и нежна — коль с уваженьем
будет к Таксе относиться
Осчастливленный Хозяин.
Темпераментна, игрива,
но совсем не надоеда.
Своего добьется, — если
посчитает, что сумеет.
«Ни злобна, ни агрессивна», —
Так в стандарте. Так и в жизни
при умелом разведеньи.
А уж как она красива!
Эти позы! И осанка!
Эта лёгкая походка,
Шкурки блеск и глаз сиянье!..

Словом, такса — это ТАКСА!
В ней — национальный гений,
В ней — нордический характер
пресловуто аккуратных
и хозяйственных арийцев!
Слава им за это! Слава!
И почёт! И уваженье!

Ну а Вагнера и Гёте
Мы, конечно, тоже любим ;-)

Сентябрь 2004
© Кира Черкавская

Лизе (Лирические длинноты)

«Ой-ой-ой-ой какие…..Бархатные тряпочки!»
Девушка Наташа

Только кончиками пальцев ты узнаешь что такое
этот бархат — самый тёплый под ласкающей рукою
Императорских виссонов эти тряпочки дороже
И не вдруг на ум приходит, что сравниться с ними может —

Крылья бабочки из книги энтомолога-поэта
Иль испод нежнейший листьев тополя в начале лета
Истончившаяся замша бальной дедовской перчатки
Иль хранитель тайн атласный — переплёт альбома гладкий
Иль пушистые комочки трогательных вербных почек
Мамин шик послевоенный — фильдеперсовый чулочек

Как прабабушки закладки из тончайшего муара,
что от времени и света скрылись в фолиантах старых…
Как на бабушкином платье креп-жоржетовые рюши…
Нет! Не стоят все сравненья мира вас — таксячьи уши :-)

09.02.2004
© Кира Черкавская
© Журнал «DACHSHUND. ЛЮДИ И ТАКСЫ», [1] Сентябрь 2007 / Autumn 2007

Никушино приданое

(Щенячий стишок. Вольный перевод с французского, где седьмая строфа является полнейшей таксоотсебятиной:-)

Среди всех щенков на свете
Выберешь — МЕНЯ!
Друг за друга мы в ответе
С нынешнего дня.

Дома лужицу оставил? —
Скажешь мне: «Шалишь!»
Я пока не знаю правил,
Я еще малыш.

Не сердись. Вмиг из щенули
(Детство — краткий сон)
Вырасту большим. Чистюлей
И послушным псом.

У тебя прошу немножко
Для себя совсем. —
Каплю ласки, корма ложку, —
Много я не съем.

С тельцем маленьким щенячьим
Вырастет к тебе
Нежность, преданность собачья.
И любой судьбе
Покорюсь с тобою рядом.
Ты — Хозяин мой.
Ты — мой свет, моя награда,
Бог мой и герой.

Я — твоим ребенком стану,
Другом и рабом.
Днем и ночью не устану
Сторожить наш дом.

На охоту? В поле? В норы? —
Только пожелай!
Сможешь мной гордиться скоро. —
Я свой звонкий лай
И бесстрашие, и хватку
С молоком всосал.
Снится мне — мечтою сладкой —
Рыжая лиса.

С мамой, с братьями прощаюсь.
Свой недлинный век
Навсегда тебе вручаю. —
Ты — мой Человек.

За тебя, коль доведется,
Жизнь свою сложу.
Только…. Просьба остается…
Я ее скажу
Тихо-тихо, ведь за нею —
Холод, морок, страх.
Ты услышишь, я надеюсь, —
Всё в твоих руках:

Нам идти одной дорогой
С нынешнего дня,
Умоляю, ради Бога,
Не бросай меня.

21 января 2004
© Кира Черкавская, перевод
© Журнал «DACHSHUND. ЛЮДИ И ТАКСЫ», [1] Сентябрь 2007 / Autumn 2007

Оригинал:
Quand je naîtrai, tu me choisiras,
Et pour la vie, tu me garderas,
Et si parfois dans ta maison je m'oublie
Pardonne moi je suis encore petit
Tu verras quand je grandirai
Propre, très sage deviendrai,
Je ne te demanderai presque rien
Une caresse et un peu de pain,
En échange de tout cela je veillerai sur tes biens
Et ne laisserai personne importuner tous les tiens.
Mon amour et ma fidélité grandiront pour toi
Tu seras mon univers, mon avenir et ma joie
Tu seras mon seigneur et mon maître
Ton esclave et ton enfant je veux être
Sans hésiter je te donnerai ma vie.
Mais, s'il te plait, je t'en supplie
Ne m'abandonne pas,
Ne m'abandonne pas...
© Colombier