* * *

«Там, думал, и умру — от скуки, от испуга» И.Б.

От скуки. От тоски.
В предчувствии испуга.
От дружеской руки
(скорее тут — по-друга:

у них порой в чести —
убить — и не заметить).
От тяготы пути
в метель — с мечтой о лете.

От тщетной суеты.
От толчеи вокзальной.
От затхлой духоты
в квартире коммунальной.

От… Впрочем, и одной
достаточно причины.
Тот, кто еще живой,
умел менять личины.

Не приспособлюсь я —
никак. Судьбе спасибо,
Что мой тотем — змея.
Змея. Мимоза. Рыба.

© Кира Черкавская, 18 февраля 2009

* * *

Лицо моё, лицо!
Не потерять тебя бы.
Я видел столько раз,
как превращалось в жабу
прелестное вполне
и милое созданье. —
Так проверяет нас
на вшивость мирозданье.
Зане его Творцом
мы созданы — вчерне.

© К.Ч., 9 — 10 февраля, 2009

Встреча

Ты — моя муза лихая.
Зубодробителен — ритм.
Годы идут (не считаю):
с каждым — все меньше болит.

Кудри — седые! (о, Боже!))
Прежний — рассеянный — взгляд.
Да уж, — мы были моложе.
Лучше? Вот это — навряд.

© Кира Черкавская, 4 февраля 2009

Моему флорентийскому кувшину

And the crack in the tea-cup opens
A lane to the land of the dead
W.H.Auden

Так долго прожил с трещиной, что мне
казалось, что иного и не будет.
Теперь сухой твой остов на окне
Напоминает и тревожит... Будит...
Но не обнимет больше никогда
серебряную ложечку вода.

© Кира Черкавская, 1 февраля 2009

Двухтомник Дневников Мура

                                                                М.Ц.

Край крыши. Крюк. Иль Камы брег крутой...
Отказ. Побег. Прощай. И — Бог с тобой!
А отпрыск твой — пророчеств страшен плен —
вослед тебе: сквозь голод, холод, тлен.

Но смерти нет, для тех, кем жив язык:
читаю я — с конца — его Дневник.
Смешно и жутко. Кончен том второй.
Не верь. Не бойся. Первый — предо мной.

© Кира Черкавская, 29 — 30 января, 2009

* * *

Лихорадочно листаю.
Лихорадочно дышу:
Лихорадочно читаю.
Лихорадочно пишу.

Лихо! Радуешься? Рано.
Лихорадит не впервой.
— Хуже заживают раны,
и неладно с головой.

— Разве раньше было ладно?
— Было. — Было так и сяк.
Мир внутри — колюче-ватный.
Мир снаружи — кавардак.

Но покамест я летаю,
головой клонясь к листу.
Что сумею — то узнаю.
Что успею — то прочту.

— Об ином мечтать… — Мечтаю.
Льда хрустящею слюдой
таю. Таю. Таю. Таю.
Таю. Становлюсь водой.

© Кира Черкавская, янарь 2009

Рождественское

В обиде тесноты
иду на глубину.
Подгнившие листы
я за собой тяну.

И буковок ряды,
прилипшие к листу,
под зеркалом воды
уходят в темноту.

С другой странички глас-
ных оторвался рой.
И утонувший глаз
их видит над волной.

Они летят, летят
над амальгамой вод,
похожи на утят,
что в тучах видел тот

венецианский дож —
неисцелимый. Иль
тот чех, что в снег и дождь
к затону приходил.

Следить за гладью вод
теперь иных черёд:
всегда найдётся тот,
кто пёрышко найдёт.

© КЧ, декабрь 2008

IN MEMORIAM

Если бы я была твоей собакой,
была твоей собакой — стильной умной таксой,
я бы, конечно, любила жрать какашки
и тухлые объедки подбирать.
Я в нору лезть нисколько б не хотела,
не очень-то хотела на выставки таскаться.
И обходя преграды и запреты,
в постель бы забиралась по ночам.

Короче, я была бы жуткой сукой,
упрямой хитрой сукой. Сердя тебя ужасно,
я на тебя бы смела огрызаться,
а на чужих рычала б только так.
Если бы я была твоей собакой,
была твоей собакой — нам бы пришлось непросто.
И не хочу я быть твоей собакой,
Довольно мне, что я — твоя жена.

5 — 7 декабря 2008
© Кира Черкавская

* * *

(Иосифу Бродскому)

Я всё ещё не верю в пустоту.
Четверг прошёл. И пятница настала.
Двенадцать лет — ого! — как Вас не стало.
И дофига кто клонится к листу.

Средь них и я, признаться. Впрочем, Дантом
себя не ощущаю. Ну, уж нет!
Каким атлантом, квантом, фолиантом
или талантом залатать куплет?

Да ладно, бог с ним. Я же не об этом.
Тогда о чём? Ах, да, — о пустоте,
о времени, о языке поэта,
вещице, лужице, о снеге и воде.

Она мертва. И в этой строчке — боль.
Вода черна, и пахнет снег карболкой.
Там, где Вы нынче, очевидны соль
и смысл любви и смерти. Ну а толку?

Ноябрь, 2008
© Кира Черкавская

ЛИМЕРИКИ (в остервенении от работы)

Саша Пушкин однажды на бале

Повстречал Гончарову Наталью.

И сказал ей: «Ого!

Ты отнюдь ничего!»

И детишек они настрогали.

Раз Есенин слоняясь без толку

С босоногою встретился тёлкой.

Она старше была

И Серёге дала.

Но жалела потом втихомолку.

Маяковский с прекрасною Лилей

Часто вёл себя как простофиля.

Лиля ж скромной была:

Лишь с двоими жила,

Хоть могла обслужить эскадрилью.

Достоевский пристрастьем к рулетке

Был обязан крестьянке-старлетке.

Ах, Полина! Она,

И нежна, и страшна,

Федю трахала редко, но метко

Надышавшись туманов с духами

Блок мечтал о прекрасной, блин, даме.

По соседству нашёл:

Вышло — нехорошо.

Словом, Любочке жизнь испоганил

Белый Блоку однажды за Любу

Навернул основательно в зубы.

Этот дикий скандал

Весь бомонд смаковал:

Дескать, фи, как нелепо и грубо

© Кира Черкавская, 2008, "Гелеос"

Осень

«Она жива еще сегодня, завтра нет»
Пушкин

Нам дарит осень кряду
Неделю светлых дней:
Отменная награда
За длинный шлейф дождей

И провожая лето,
Под солнцем — наконец! —
Блистает лес, одетый
В сомнительный баргец.

И бабочками листья
Кружат перед окном
Им, как собакам, свистнем
Запустим стайку в дом

Они начнут носиться
Над тёплою плитой
Расцветит наши лица
Их отблеск золотой

Их бешеная полька
Нам скрасит эти дни
Не вспоминать бы только,
Что мёртвые они

Сентябрь — декабрь, 2007
© Кира Черкавская, 2007

Апрель

«Не кончается время тревог, но кончаются зимы»
Иосиф Бродский

Скоро снова апрель. Снег сошёл уже с нашей поляны
Солнце прямо над ней — нашей Африкой в центре Москвы
И мартышкам-собакам всё это не кажется странным
Они рады приветствовать время зелёной травы

Всех и было забот: убедиться, что камешек в ямке
ловко спрятанный осенью, в полной сохранности ждёт;
да проверить нору, где под ёлкой у края полянки
в темноте под корнями бесстрашная мышка живёт

Что им суть перемен в толчее на пиру Мнемозины
Что им время тревог, раз закончились вновь холода
Что им прежний апрель, что им прежние вёсны и зимы…
День рождения твой. Скоро. Скоро апрель. Как всегда

25 марта 2007
© Кира Черкавская, 2007
© Журнал «DACHSHUND. ЛЮДИ И ТАКСЫ», [1] Сентябрь 2007 / Autumn 2007

День рожденья. Именины

Было время — собиралась
под забором умереть
Ничего, жива осталась —
Знать, судьба котлеты греть,
наряжаться в бриллианты,
жемчуг, шелк и кружева
Вволю пестовать таланты
примерять на шляпки банты
и изображать ваганта:
«Жизнь по-прежнему права»

Солнце светит по-другому,
Хоть покамест холода
Предвесенняя истома —
Повод вспомнить про года:
Как тянулись, как бежали,
Как тащились, как ползли,
Как неслись, как пролетали,
протекали, мчались, шли…

День рожденья, именины:
в сорок третий раз капель
А года всё мимо, мимо…
— Отчего же мимо? В цель.

Начало марта 2007
© Кира Черкавская

Мы придём

Приходи домой погреться
Не беда, что холода
Твоё место в моём сердце
не остынет никогда

Твоё место в доме нашем
(Halloween здесь круглый год)
ждёт тебя. Ему не страшен
перемен круговорот

Приходи в любом обличьи:
тенью сумеречной, сном,
приходи под щебет птичий
летним утром, зимним днём.

Приходи проведать здешний
мир. И нас. Мы любим, ждём.
И когда-нибудь, конечно,
сами мы — к тебе — придём.

© Кира Черкавская
5 декабря, 2006

Чёрная Вода

Ты приснишься на рассвете:
не утешишь, не простишь,
на вопросы не ответишь,
ничего не объяснишь

За окном пейзаж невзрачный
обещает холода
Неподвижна, непрозрачна
горя черная вода

© Кира Черкавская
25 ноября — 2 декабря, 2006

Наступает зима

Наступает зима. По ночам на асфальте не тает
Мрамор пятнышек снежных, и серое утро пестро.
Лист пожухлый последний над тихим двором пролетает,
Как потерянный осенью Шут из колоды Таро.

Наступает зима. И рука календарик листает
От начала к концу, и обратно, и снова сюда,
Где на всё, что случилось, зачем-то зима наступает.
И на то, чего больше не будет уже никогда,

наступает зима. В изменившемся парка пространстве
Все привычные звуки теперь по-другому слышны.
Но бубенчик звенит с прежней нежностью и постоянством
На ошейнике маленькой таксы среди тишины.

© Кира Черкавская
Октябрь — 6 ноября 2006.
© Журнал «DACHSHUND. ЛЮДИ И ТАКСЫ», [1] Сентябрь 2007 / Autumn 2007

Стансы

Таксятники! Коллеги!
Мы пережили зиму!
Волшебные погоды
об этом так и шепчут,
«народные приметы»
об этом голосят.

Весна пришла!
И таксы
мгновенно обалдели
от буйных ароматов
тухлятины, лежавшей
под снегом с ноября.

И всё вокруг сияет
и счастье обещает,
и всё плывёт, и тает,
и красками играет…
И всё — в дерьме собачьем
и в метках кобелей.
А также — сучек течных,
желающих романов,
на жопу приключений,
подарков, путешествий,
романтики и секса,
свиданий и цветов!

И хочется в кофейне
сидеть (а не работать). —
Сквозь вымытые стёкла
смотреть, как «пешеходы
по лужам неуклюже»…
Эээ… Скачут, — не «бегут».
И автомобилисты,
забившие на мойку,
в заляпанных машинах
по направленью к Центру
(а, может быть, и «к Сванну»)
по Пятницкой ползут.

И хочется за кофе
чудесных понастроить
невероятных планов
на будущее лето,
ничуть не сомневаясь,
что сбудутся они.

И хочется чулочки
надеть взамен колготок,
а с ними — кружевное,
французское… Нет, лучше
с шитьём английским… Впрочем,
Об этом — тет-а-тет…

А кружево, однако, —
«главнейший тренд сезона»,
а белый цвет — ведущий
в коллекциях последних.
И это вдохновляет
на новые свершенья.
Короче, стоит срочно
весенне-летних,
в рюшах, легчайших
и прозрачных
одёжек накупить…

И нужно непременно
скачать на флэшку «POGUES»,
чтоб Shane MacGowan в уши
сипел про грязный город,
про «Грязный Старый Город»,
где встретил он любовь.

18—19 марта 2006
© Кира Черкавская

Doctor L. I: Про Болезнь Собаки и Ветеринарного Врача

Это просто война. Ты в ней просто заложник. — Солдатик.
Нужно выстоять просто. Надо просто дожить до утра.
Командир налету обветшавшее знамя подхватит:
«Без команды не падать! Нам сдаваться ещё не пора».

Мы поверим ему. По-собачьи ему доверяя,
слепо верим в победу. Нам просто иначе — никак.
И впервые не думая, мы ничего не теряем, —
поверяя приказами каждый свой крошечный шаг.

Он подарит тебе день рожденья второй. Отвоюет
твоё право на жизнь. И подарит тебя мне опять.

В мирных буднях о том, кто судьбу тебе дарит вторую,
мой спасённый солдатик, не следует нам забывать.

09.09.2005
© Кира Черкавская
© Журнал «DACHSHUND. ЛЮДИ И ТАКСЫ», [1] Сентябрь 2007 / Autumn 2007

Doctor L. II: Осень

Как сохранить, не забыть эту осень?
Память, как мало ты можешь! Как мало.
Как сделать так, чтоб я не расплескала,
Не растеряла… А после — не стала,
Тихою сапой снимая вопросы,
Что-то домысливать. Время уносит
Всё. — Оставляя провалы и тайны.
Памяти четырёхмерные файлы
Так ненадёжны (Ах, Пруста печенье!:-)
Просто хочу, чтоб со мною осталось
всё, что той осенью с нами случалось. —
Каждая самая малая малость…
Запах желанья и вкус наслажденья

© Кира Черкавская
06.10.2005

Doctor L. III: Тридцать девятый трамвай

Поверить не могу, что вновь пишу,
как дышится, — без всякого напряга
И доверяю жизнь карандашу,
и всё равно, какая есть бумага —
Трамвайный мне талончик подойдёт,
где втиснется созвучий вереница —
Стишок рождается, пока трамвай ползёт
на Юго-Запад чокнутой столицы.

Мне не мешают гул и толкотня, —
свою бы не проехать остановку.
Волшебный Доктор вылечил меня.
Как? — Не скажу. Но очень… Очень ловко

08.10.2005
© Кира Черкавская